Узники концлагерей

Среди тех, кто прошел муки ада концлагерей, были и жители нашего города:

Карцева Е.Н.

Ковалева Н.В.

Овчинников Т.Т.

Орлова А.Е.

Полякова А.С.

Прядко А.Д.

Чупрунова В.Ф. и др.

 

Степанова А. Бухенвальдский набат стучит в наши сердца: 11 апреля отмечался Международный день освобождения узников фашистских концлагерей./ А. Степанова// Перекресток России. – 2010.- 13 апреля.- С. 2.

 

Карцева Екатерина Никитична

11 апреля считается днем освобождения узников концлагерей. Именно в этот  день в 1945 г. в  концлагере СС Бухенвальд вспыхнуло антифашистское восстание, которым руководил подпольный центр заключенных. Благодаря храбрости и организованности узники Бухенвальда вышли на свободу.

Среди тех, кто побывал в фашисткой неволе, было много несовершеннолетних, в их числе и жители нашего города. Екатерина Никитична Карцева с ужасом и болью в сердце вспоминает те страшные дни, проведенные в плену.

Е.Н.Карцева родилась 26 января 1926 г. в Харьковской области. Отец на второй день войны ушел на фронт. Чуть позже на фронт были призваны и две старшие сестры, из которых одна уже работала медсестрой, а вторая была призвана прямо из медучилища. 15-летняя Катя и  4-хлетняя сестренка остались с мамой одни. Катя работала в колхозе.

 Шел 1942 г. немцы заняли Харьковь. Поступило указание из райцентра: срочно эвакуировать скот. Четыре девушки, в их числе Катя, и два парня верхом на лошадях погнали стадо коров до ст. Чугуево. Там погрузили скот в товарные вагоны и пешком возвращались домой. По дороге узнали, что в их селе немцы. Не дойдя до села, молодые люди спрятались в овраге, но долго прятаться не пришлось.

— Кто-то о нас донес немцам, которые тут же пригрозили родителям расстрелять их, если мы не вернемся домой, а ночью немцы собрали всю молодежь села и под конвоем, которого было вдвое больше, чем нас. Пешком погнали в райцентр, где было уже много молодежи из других сел. Погрузили нас в товарные вагоны и повезли. Куда? Мы не знали. Ехали долго, останавливались только в поле, чтобы сходить  в туалет. Чувствовали себя очень неловко, потому как делали это под дулами автоматов и издевательскими  взглядами немецких солдат. Высади в г Гумбаннен (ныне г. Гусев Калининградской обл.), загнали в большое помещение и устроили торг. Приезжали покупатели немцы, проходили по рядам, рассматривали нас, как товар, отбирали, платили деньги и увозили в свои хозяйства. Я попала в село Гарабендорф к фермеру – эсэсовцу. Извозчик, который вез меня, немного говорил по-русски. «Жаль тебя, — сказал он, — ты попала к плохим людям».

Хозяйство было большое. Работали военнопленные французы, чехи, поляки. У всех на робах на груди – квадраты ткани с номером и кратким названием государства. У меня на красной ткани крупные две буквы «SU». У поляков на желтом куске ткани буквы «POL». Общаться мне с ними не разрешалось. Я их видела только издалека.

Я жила и работала на скотном дворе. Спала на чердаке. Доила коров. Варила свиньям корм, кормила их. Питалась тем, чем кормила свиней. Все указания давал управляющий. Хозяина видела несколько раз. Он  приезжал на час-два и тут же уезжал. Хозяйка была грубая и жестокая женщина. Подстать ей была и ее 12-летняя дочь. Она обзывала меня, плевалась, бросала в меня камнями, обливала водой.

В дом к хозяевам часто заезжал их родственник, молодой солдат по имени  Эриш. Он знал немного русский язык, и ему интересно было пообщаться со мной. Относился ко мне с сочувствием. Иногда даже помогал, что очень не нравилось  хозяйке.

Однажды, когда я поднималась на чердак по лестнице, ко мне сзади подкралась хозяйка и так вцепилась в волосы, что чуть не сломала шею. Я вскрикнула от дикой боли, резко повернулась и ударила ее ногой под зад. С руганью она убежала со двора, села на велосипед и уехала.

Через некоторое время явился полицейский с дубинкой. «Все, пропала», — подумала я. Но видно, о грубости хозяйки знали уже все, и, к моему счастью, обошлось предупреждением.

Вскоре все исчезли: и хозяева, и работники. Я осталась одна. Так длилось примерно месяц, точно сказать не могу. Я не знала, какой идет месяц, не знала дней недели. Время года определяла по погоде. Я по-прежнему продолжала ухаживать за скотом. Варила корм, кормила всю живность, доила коров. Не спала ночами. Очень боялась. Меня пугала тишина

Как-то рано утром затопила печь и вскоре услышала стрельбу и сильный стук в ворота. Мне послышалась русская речь. Я открыла ворота: «Наши!» Солдаты начали говорить со мной по-немецки, все время называя меня «фрау». Я тут же им сказала: «Хватит вам ломать язык. Я – русская». Сколько было радости, не передать! Мы обнимались со слезами на глазах.

Я узнала, что меня спас дым, идущий из трубы, если бы не дым, то они бы не зашли. Узнала и то, что шел январь 1945 года. Открыли дом, и впервые  я вошла в него. Повсюду видны были следы поспешных сборов. Несколько узлов с вещами остались в доме.

«Готовься к отъезду, — сказали солдаты. – Скоро приедем за скотом и заберем тебя». Действительно, через три дня  подошло к дому много машин. Погрузили скот и взяли меня. Ехали недолго. Населенный пункт, куда приехали, был небольшой. Здесь было много наших пленных. Разместили в большом здании. Жили по три человека в комнате. Кормили нас в солдатской столовой хорошо. Мы ухаживали за скотом. Как-то собрались на дойку. Вдруг подошла машина с группой солдат. Со словами: «Земляки, земляки! – они кинулись к нам. Я взглянула на одного из них, и сердце мое замерло. Я узнала в этом офицере мужа односельчанки.  «Откуда Вы?» — спросил он меня. «Оттуда, откуда и Вы». Меня он, конечно, не знал, но моего отца, ветврача, и маму, зав. садиком, он вспомнил. Я же была  тогда еще школьницей.

Шел март 1945 г. Моему односельчанину дали отпуск домой. Решил он взять и меня с собой, но оказалось это не так просто. У меня не было документов, и он провез меня как свою жену. Возвращение домой доставило мне, пожалуй, больше горечи и обид, чем радости. Без конца вызывали в милицию. Допрашивали, оскорбляли, как могли. Обзывали изменницей, предательницей, ругали нецензурной бранью.

В 1946 г. я вышла замуж за Карцева Н.Г. Он поступил на учебу в Днепропетровский институт ж.д. транспорта. По окончании института его направили строймастером в г. Баскунчак. В 1961 г. мы переехали в Ртищево, где он работал мастером в СУ-1».

Екатерина Никитична работала маляром в СУ-1, а затем в вагонном депо вплоть до ухода на пенсию. К сожалению, рано ушел из жизни ее единственный сын, но невестка и внук вниманием не обделяют. Недавно помогли отремонтировать квартиру. В чистой уютной квартире она живет одна. Память о пережитом прошлом не покидает ее.

На фото: Е.Н.Карцева в 1947 году

Овчинникова А. В фашистской неволе: К 60-летию Великой Победы (о Карцевой Е.Н.)/А. Овчинникова// Перекресток России.- 2005.- 12 апреля.- С.2.

 

Касперский Сергей Филиппович (род. 1918)

Родился в 1918  в г. Ртищево Саратовской области, служил в 348-м отдельном строительном батальоне. 2 июля 1941 года при выходе из окружения в районе города Дзержинска Минской области попал в плен. Освобожден 24 апреля 1945 года. В 1996 году проживал на Украине в Луганской области.

Ю.Б. Щеглов, начальник отдела Центра документации новейшей истории Саратовской области

Щеглов Ю.Б. Судьбы воинов-саратовцев: Поиск/ Ю.Б. Щеглов// Перекресток России.-2005.- 15 марта.- С.3.

 

Ковалева Нина Васильевна (род. 08.02.1926)

Александра Овчинникова. Через муки ада Равенсбрюка.

Ковалевой Нине Васильевне довелось пройти через все муки ада концлагеря Равенсбрюк. Она родилась 8 февраля 1926 г. в с. Богородичное Славянского района Донецкой области. Отец был человеком очень жестоким, и поэтому брак с матерью Нины распался рано. Отец ушел из семьи, оставив двух малолетних детей. Нине исполнилось 15 лет, когда началась война. Немцы дважды оккупировали село: в октябре и декабре 1941 г. Отец был призван на фронт в первые дни войны, а в декабре 1941 г. вернулся в село… вместе с немцами и был назначен председателем колхоза, а его друг – бургомистром.

Деревня располагалась на берегу реки Донец, по другую сторону которой находились наши войска. И, чтобы укрепить свои рубежи, немцы срочно стали переселять жителей в центр села,  а на этом месте рыть окопы. Переселению подлежала и семья Нины. Она пошла в правление колхоза к отцу попросить лошадь, чтобы перевезти вещи. Он принял ее неприветливо и в помощи отказал. Разгневанная девочка бросила ему в лицо фразу: «подожди, придут наши, они вас вместе с Гнидой (так прозвали жители бургомистра) первыми повесят».  За эти слова она было до полусмерти избита отцом и выброшена на улицу. С трудом добралась до дома. Мама отмыла ее, смазала раны, а ночью пришли гестаповцы и забрали девушку. Вместе с другими погрузили в вагоны и отправили в Германию. Две недели держали в тюрьме в г. Кенигсберге – и снова в вагоны, и снова тюрьма в Берлине, а затем – Потсдам. Постоянные допросы, пытки, избиения.

Страницы: 1 2 3 4 5 6


by with no comments yet.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *